Оставалась работа, которой он отдал более пятнадцати лет жизни. Однако оказалось, что и там нет ничего, за что можно было бы зацепиться или принести в жертву. То, что казалось когда-то невероятно важным и требующим мобилизации всех сил, теперь представлялось пустяковым и малоинтересным. Забавно стало, что, несмотря на усилия, не удалось вспомнить ни одного лица сослуживцев вне контекста их общения с самим Федором. Hачальник отдела привиделся в момент объяснения очередного задания. Hа его лице было написано, что ему прекрасно известно, что Федор прекрасно знает, как выполнить работу, но слова должны быть сказаны и подобающе восприняты. Коллеги вспоминались только по их рассказам в курилке, которые вращались вокруг двух основных тем - подружки да автомобили. Одна из дам вспомнилась лишь во время выяснения отношений о забытой во время обеда, а потому непотушенной им сигарете, в папке на ее столе. Придя к столь неутешительным выводам, Федор решил еще чуть-чуть порыдать, а затем подумать о будущем.

Сколько прошло времени, Федор не понял, однако очнулся он от холода и озноба, который жил во всех клеточках тела, даже тех, которые уже не ощущались. Оттолкнувшись от ствола дерева, Федор решил, что спать даже стоя нельзя, так как тогда уж наверняка загнешься. Медленно шагая под непрекращающимся снегом, он раздумывал о том, что еще у него осталось. Оставался он сам, его тело и голова. Что касается тела, то оно было обычным, в меру спортивным, несмотря на возраст. За два месяца Федор оброс густой бородой и обветрился. В общем-то, шкура вполне сносная и могла бы еще послужить. В результате размышлений оставалось только то, что делало его самим собой. Федора всегда хвалили в глаза и за глаза с незапамятных времен, за основательность, сообразительность, готовность выслушать собеседника и оказать посильную помощь, способность отдать последние деньги и не забыть об этом до конца жизни. Всю сознательную жизнь Федор прятал от окружающих свою гордость и пренебрежительное отношение к людям вокруг себя.