- А ты оглянись, - Эрвин кивнул в сторону остальной группы - рабов, довольствовавшихся половинной дозой от минимального рациона, и хозяев, не ограничивавших себя в еде. - Остров стер с них налет официальности. 'Здравствуйте', 'пожалуйста'... Где все эти милые словечки? Они режут друг друга и стреляют друг в друга с таким же удовольствием, с каким получали деньги в день зарплаты. Цель осталась та же, изменились только способы. То, что Там не делалось, но подразумевалось, здесь может быть сделано в открытую. Оскорбление. Унижение. Злоупотребление личной властью.

- А ты? - Алекс закончил уничтожение мизерной порции и начал устраиваться спать. - Как ведешь себя ты?

Тебя ведь тоже забросило сюда из внешнего мира?

- Ошибаешься! - Эрвин улегся, как всегда, за укрытием.

С его спального места прекрасно просматривался маленький костерчик, вокруг которого засыпали, завернувшись в куски парашютов, новоявленные богачи. Рядом под охраной одного часового обустраивалось их живое добро. Часовой изредка поглядывал на Эрвина, видимо опасаясь, что тот замышляет ночью устроить резню. Эрвин отвечал многозначительным взглядом, отпугивавшим часового.

- Почему это я ошибаюсь? - поинтересовался Алекс. - Насколько я понял, сюда попадают только люди, нарушившие законы, прописанные в Декларации Мира. Ты говорил, что убил многих людей. Разве это не нарушение закона?

Эрвин хохотнул:

- Там, где нет законов, нечего и нарушать. Все люди, о которых я тебе сказал, погибли уже здесь. А здесь я признаю только свои законы. Те люди, которых я убил, пали в честном поединке. Я сражался с ними и победил. Я дал им возможность защитить себя и кое-кто из них ей почти воспользовался. Я не убивал безоружных. Мне не в чем себя упрекнуть, но я скорее вызову тебя на такой же поединок, чем буду себя оправдывать.

- Ты хочешь убить и меня? - прямо спросил Алекс.

- Нет, - ответил Эрвин. - Не хочу. Так же, как и этих, - он показал на Ула и его людей. - Мне по пути с ними, именно поэтому я позволяю им принимать меня за своего раба.