4.
Поднявшись наверх на "Московской", Петяша дождался одного из автобусов, что ходят в сторону Пулкова, и, уповая на отсутствие за поздним часом контролеров, зайцем доехал до самой окраины города, где последние высотные дома сменялись бескрайним полем из стеклянных крыш бесчисленных оранжерей. Как раз в самом последнем из таких домов и жила Елка, которая уже должна бы была и вернуться из трехнедельной поездки в Москву. Число было нужное, в этом Петяша убедился в метро, поспрошав попутчиков. Один из двух лифтов, к счастью, работал. Поднявшись на шестой этаж, Петяша, едва не рухнув плашмя всем туловом о дверь, нажал пипку звонка. Мерзкое электрическое устройство залилось свистом игрушечного базарного соловья, в которого для приведения в рабочее состояние надобно влить пару чайных ложек воды. Более из квартиры не слыхать было ничего. Петяша даванул пипку еще раз. И снова - ничего, кроме издевательского "тиу-тиу-фьюттть"... В первый раз за многие дни внутри, сквозь пелену тупого бесстрастия проклюнулась и принялась разрастаться, словно раковая опухоль, противная, сосущая тревога. Родные Елкины, видимо, на даче. Сама она, раз уж день -правильный, еще в обед должна была приехать. Где же она? Отчего не приехала к нему? Что телефон отключен - она знает... или -нет? Для решения задачи явно не хватало информации. Спустившись на лифте вниз, Петяша подошел к секции пыльных почтовых ящиков и дернул дверцу с номером
126.
Заперто. Сосредоточившись на ненавистном куске древесно-стружечной плиты с дыркою для ключа и латунной чеканной цифирью, Петяша собрал все оставшиеся силы, оперся руками о перила лестницы и ударил ногой в середину дверцы.