- Ну и что? - заговорил через некоторое время тот, что в металлических очках с толстыми стеклами. - На что оно все было надо? В голосе его ясно слышалась неуверенность и даже сожаление о содеянном только что. Посему тот, кого называли Борисом, поспешил пресечь ненужные настроения в рядах подчиненных и подконтрольных. - Это - Георгию Моисеичу виднее, надо или не надо. Ты - что, с Георгий Моисеичем собрался спорить? Мы все - где сейчас были бы, если бы не он?! Но нарастающий с каждой фразой нажим в его голосе, видимо, не рассеял сомнений. - Г-г-где? - неуверенно, раздумчиво пробормотал сивоволосый. - Й-я -ддома был бы, работу св-вою зак-канчивал... А то - совсем св-вое учение -за-абросил, хотя еще г-г-год н-назад собирался книгу из-здавать. Золотое сечение еще в древнем Египте... Видя, что обладатель сильных очков сочувственно кивает, Борис решил прибегнуть к последнему, не допускающему обжалований аргументу. - А почему вы оба здесь, помните? Аль опять забыли? - участливо поинтересовался он. При этом его спутники снова неуютно поежились, как бы подтверждая, что да, не от хорошей жизни они согласились, бросив все дела, выслеживать и избивать человека, которого и в глаза-то раньше не видели. Дальше шли уже в полном молчании. Добравшись до площади Победы, двое сомневающихся - все так же молча - нырнули в метро; Борис же шагнул к обочине и взмахом руки подозвал такси, велев отвезти себя на набережную Лейтенанта Шмидта, угол 8-й линии. Пожилому таксеру клиент чем-то неуловимым не понравился с первого же слова. Несмотря на новые веяния и возросшее почтение к счетчику, проистекающее из того, что по нынешним временам подавляющее большинство владельцев личных автомобилей, в стремлении подработать малость на бензин, охотно подвозят желающих до места по демпинговым ценам, он предпочел условиться о плате заранее и явно запросил лишку. Борис молча кивнул, выражая согласие с притязаниями водилы, и устроился на заднем сиденьи.