В мыслях его царил легкий сумбур. Каким образом объяснить столь кстати появившемуся Димычу свой нежданный достаток? Если говорить правду, придется рассказывать обо всех своих неприятностях, а этого Петяша - ну уж очень не любил. Если же что-нибудь соврать, то, по меньшей мере, останешься с неприятностями один на один, и от этого неуютно. Вдобавок, не давало покоя смутное ощущение, что что-то не так... Поднявшись из-за стола, Петяша раскрыл холодильник, куда только что положил дареные пельмени. Внутри аппарата немедленно зажглась лампочка, изнутри дохнуло холодком. На металлических, ребристых стенках морозилки уже успел образоваться порядочный слой изморози. Аккуратно притворив дверцу, Петяша шагнул к кухонной двери и щелкнул выключателем. Лампочка под потолком ярко вспыхнула, будто и не бывало вороха грозных предупреждений в почтовом ящике, предварявших отключение электричества за систематическую неуплату. Погасив свет, Петяша снова опустился на табурет и налил себе коньяку. - Знаешь, - заговорил молчавший до сего момента Димыч, - ну его, этот чай. Свари лучше кофе, если имеется. Через полтора часа бутылка "Дойны" опустела, а Димыч был в курсе всего, происшедшего с Петяшей за последнее время - до появления электричества, за которое никто и не думал пока платить, включительно. Некоторое время он молча дымил сигаретой и размышлял. Наконец табак сгорел под самый фильтр, и Димыч, повертев окурок в пальцах, решительно расплющил его о дно пепельницы. - Что такое со светом может быть, ей-богу, не знаю. Мало ли -может, ошибка какая. А вот с этими тремя... Говоришь, сосед по лестнице с ними во дворе ошивался? - Было. - И, какого рожна им от тебя надо, ты вовсе понятия не имеешь... - Ни малейшего. Неторопливо, но неотвратимо, с непреклонной солидностью раздраженного парового катка, Димыч поднялся с табурета. - А пойдем, спросим.