16.
Покончив с кофе, Петяша блаженно расслабился и закурил. Удивительно, но уютная, безмятежная ясность утра нимало не замутилась от вкусного табачного дымка; отчего-то эффект вышел прямо противоположным. - Катя, - неловко спросил он, - а как же с вашими домашними? Дочь пропала; ночует неизвестно где и неизвестно с кем... - А они на даче сейчас, - с заметной радостью отвечала девушка. Вернутся только через месяц. Судя по всему, ей тоже было отчего-то очень уютно вот так вот сидеть с Петяшей, поить его кофе и, не отводя взгляда, рассматривать - словно, в каком-то смысле, собственных рук произведение. Ну, добре, решил Петяша. Видимо, намедни он ничем особым себя не скомпрометировал и с грязными приставаниями не лез... Или - как? Вспомнился к случаю анекдот. "Знала б, що такый, в жисть бы с тобой в лис не поихала..." Но тут Катя прервала неловкое, затянувшееся молчание: - А это - вы написали? Заглянув в рукопись, Петяша обнаружил, что читала гостья его "Долгую, нудную сказку", найденную, вероятно, в комнате, на столе. - Я. Написал... - Я помню; Дима вчера про какое-то издательство говорил... Значит, вы писатель? Настоящий? Петяша призадумался. В другой ситуации он истолковал бы вопрос не иначе, как издевательство, однако тут он был задан слишком уж почтительно и простодушно, и все это было, скорее, даже приятно. - А черт его знает, - отвечал он наконец. - Смотря кого считать настоящим писателем. Катя замолчала и опустила взгляд к странице рукописи. Петяша же, вовсю вкушая давно позабытый, небывалый уют, принялся с интересом наблюдать за ней.