Хоть кол на голове теши. И именно оттого становится писателем. Вздор. Миф. Хрень несусветная. Описанным выше образом получаются разве что графоманы. Без чего, действительно, нельзя - это без вкуса к размышлению. Именно оно приводит к тем невероятным, поразительным выводам, что восхищают читателя, а тебя самого толкают (тем же способом, что и удовольствие, получаемое посредством приема наркотика призывает повторить) на дальнейшее познание и осмысление мира. Однако самые распрекрасные мысли, обобщения и построения, не будучи переданы в некоей осязаемой форме потребителю, никогда не оплачивались, не оплачиваются поныне и впредь оплачиваться не будут. Другое дело, ежели кто возьмет на себя труд сесть и изложить доступно все, что привело к столь замечательному результату, да - поэтапно, да - так, чтоб любой учащийся средней руки понял, не напрягаясь... Вот такая работа, такой нелегкий труд гида-проводника в стране размышления, частенько приносит доход, и - неплохой.

Все, изложенное выше, Петяша понял в возрасте довольно раннем, и, раз взявшись разъяснять публике ход своих размышлений, честно старался доставить возможно большему количеству читателей удовольствие. Какого же хрена он, ежели такой умный, до сих пор не достиг на сем поприще финансовых успехов, уже было объяснено выше, однако вот несколько дополнительных штрихов к его последующей биографии. Потрудившись после службы в армии около года в родном городе в качестве художника-оформителя, Петяша, повинуясь некоему не шибко-то объяснимому (хотя и многим понятному) порыву, отправился в крупный и просвещенный град Ленинбург. Трудно сказать, на что конкретно он там рассчитывал, однако разгон взял неплохой и вскоре сумел неплохо обустроиться: купил на доходы от полулегального сувенирного бизнеса какую-никакую однокомнатную квартирку через дешево подвернувшийся фиктивный брак со сложным обменом и как-никак обставил ее минимумом необходимого для жизни. Но... Как уже было сказано, что-то такое надломилось в его характере по мере накопления нужной суммы, и воля к обустройству быта (то бишь, засорению собственной жизни ненужными в общем-то вещами) сошла едва ли не на нет.