Процесс этот, ежели понимать в нем толк, захватывает полностью и не дает возможности заниматься всерьез чем бы то ни было производительным. Не странно, что людей, склонных размышлять, зачастую считают бездельниками и тунеядцами, и некоторые, как таковые, бывали даже строго наказаны по закону. Само по себе размышление (с этого момента я больше не выделяю его курсивом - сколько можно!?), как уже было сказано, не дает никаких осязаемых результатов и, более того, даже извне-то совершенно не различимо.

Так вот. Будучи склонен размышлять, Петяша вдобавок весьма рано, подростком еще, познакомился с так называемой богемою и околобогемной публикой, что и определило дальнейшее направление развития его судьбы. Как человек здоровый и простой, варвар и грубый материалист по натуре, он довольно скоро проникся легким, благосклонным презрением к большинству признаков и качеств внутри- и околоискусственной жизни, однако жизнь сия - затянула-таки в себя и много чему научила. В богемных кругах, прежде всего, умели говорить, и именно там, а вовсе не на школьных уроках русского языка и литературы, выучился Петяша формулировать, то бишь излагать измышленное словами. Говорить, попросту выражаясь, именно то, что желаешь сказать. Параллельно с этим весьма полезным навыком освоил он и начатки изобразительного искусства, немало впоследствии пригодившиеся, а также узнал о существовании многих стоящих прочтения книг. Отсюда уже лишь шаг оставался до первой самостоятельной пробы пера. Мир, словно губкою, впитываемый всем Петяшиным существом, настоятельно желал быть изображенным в словах. К тому ж это, как выяснилось позже, делало процесс размышления куда как продуктивнее. Дальнейшее развитие в этом направлении неизбежно вело к мысли о том, что на изображении мира словами можно бы и заработать. Начавшаяся в ту пору "перестройка" внушала довольно серьезные надежды на осуществимость данного предприятия. Вот, говорят, бывает так: не может человек не писать. Не может, и все тут.