Потом закрыл глаза и, как мне показалось, уснул. Я хотел еще спросить у него, но не стал. Я послушал его дыхание и тихонько вышел в кухню.

Повелевать миром. Что это? Бред умирающего человека или еще одна загадка моего старика. Целый мир. Я сел на табурет и пытался утихомирить в себе бушующие чувства горечи, непонимания, страха. Перед глазами все плыло. Я вспомнил это же время в прошлом году. Мы мечтали отправится в город и просто побродить по улицам, по которым мы оба скучали. Потом заглянуть в тир и сделать попытку выиграть большого плюшевого медведя или слоненка, а затем на всю ночь затаиться в каком-нибудь кафе или баре, слушая от разных посетителей все те новости и сплетни, которыми обычно обрастает город. Hо это были все мечты, которым не суждено было осуществиться. Отец заболел и провалялся в пастели до мая. Тогда все обошлось. А теперь передо мною стояла мать. Как всегда в голубом платье и белом переднике. Качает головой. Мама, неужели я сплю?

Я медленно открыл глаза. Прошел, может быть, час, а может и два. Я все также неуклюже сидел на табурете. За окном стемнело, я подошел к дивану. Отец был уже мертв.

Hесколько дней прошли как в тумане. Я подолгу спал утром и бродил ночью по дому, избегая большой комнаты на первом этаже. Во всем чувствовалась присутствие отца. Картины, по вешанные им лет пять тому назад в холле, каждый раз рассказывали мне какую-то историю. Казалось, что я слышу их голоса, их печальные голоса. Иногда что-то рассказывала мне мать, по началу я пугался ее появления, но потом привык и даже ждал. Ждал я и отца, но он так и не пришел.

Его последние слова не давали мне покоя. Я не верил в то, что это был бред. Эта была чистая правда. Мой отец знал, как можно править миром, и он рассказал об этом мне. Значит, он мне доверял, я не могу его подвести. Hо просто сорваться, и отправится к дяде в горы, у меня не получалось. Я часами бродил по дому, иногда пил мате с ромом и все думал. Думал о господстве над миром, думал об ответственности, хотя я понятия не имел, с чем мне придется столкнуться.