– Взорвать центр управления? – предположил Голубев.

– Зачем же портить имущество, которое завтра может стать нашим? – укоризненно глянул на него Верховский. – Нужно сделать так, чтобы «ядерный зонтик» продолжал работать в прежнем режиме, но президент знал, что в любой момент мы можем его выключить. Это и будет подкреплением нашего ультиматума. Президент может его принять и выполнить ряд наших условий или игнорировать, принимая последствия отказа на себя.

Не имевший прямого отношения к ракетно-космическим силам генерал суетливо заерзал в мягком кресле и закурил по новой. В планах олигарха относительно «кнопки» он ровным счетом ничего не понял. Выключить «ядерный зонтик»… Выключить зонтик… Как это? На Чубайса, что ли, намекает?!

– А вот еще вариант. Как вы думаете, господа, – с увлечением раскручивал безумную идею Верховский. – Если секретные данные о нашей орбитальной группировке предупреждения вместе с кодами опознавания попадут в НАТО? Что тогда будет?

Генерал почувствовал, как у него потеют подмышки. Даже запах ощутил сквозь плотное сукно кителя. Он озабоченно потер щеку и выдал незавидные перспективы:

– Россия потеряет возможность адекватного ответного удара и в политическом смысле обанкротится.

Казуев выжидающе посмотрел на Верховского, пытаясь угадать, правильно он ответил или нет. Так смотрит на хозяина собака, стараясь верно выполнить команду и угодить, получив кусочек сахара.

Бугристые желваки генерала нервно двинулись. Лоб стал блестящим от влаги. Казуев заметно волновался, и только банкир не проявлял беспокойства. Услышав про «секреты», он лишь чуть приподнял брови. Может, чтобы лучше видеть?

– Правильно, – подтвердил Верховский. – Стоимость контрольного пакета акций акционерного общества «Россия» в этом случае обрушилась бы столь стремительно, что купить его смог бы любой желающий. Любой псих, потому что только псих решился бы купить эти акции. Государственная дума легко поддержит вотум недоверия правительству и президенту, проворонившим «кнопку», а народ будет бросать в их портреты тухлыми яйцами и требовать призвать к ответу. Кто-то вспомнит Чаушеску…