Остаться в живых после покушения исполнителю вряд ли удастся, но мало ли на свете людей, для которых это не имеет никакого значения? После смерти они будут героями, а их семьи смогут гордиться ими и жить, не зная нужды. Можно использовать «чеченский» или «исламский след», свалить вину на Усаму Бен Ладена, и все будет выглядеть очень пристойно, если такое определение допустимо для убийства президента.

– Ну что вы, генерал, – снисходительно улыбнулся Верховский. – Про это я ничего не говорил. А вот что бы вы сказали, если бы президент вдруг остался без своего ядерного чемоданчика? Или, скажем так, выполнил наш ультиматум в обмен на «чемодан»?

Вопрос застал всех настолько врасплох, что даже банкир, наведший киллеров на нескольких своих конкурентов, чуть не поперхнулся сигаретой. Жалость здесь ни при чем – он представил, сколько это может стоить. Ведь попросят скинуться на общее дело, и, как говаривал товарищ Бендер, торг будет неуместен.

– Выкрасть «ядерную кнопку»? – выкатив глаза на бумажное лицо, переспросил генерал. – Но выкрасть систему конференц-связи «Чегет» невозможно. Таких чемоданчиков три. У верховного главнокомандующего, у министра обороны и у начальника Генштаба. Только три этих лица могут разблокировать коды доступа и отдать приказ о применении ядерного оружия. При каждом чемоданчике круглосуточно находится военно-морской офицер и целая дежурная смена. Кроме того, федеральная служба охраны не даст никому даже приблизиться к изделию. Но, если бы это и удалось, у них есть резервный чемодан на подмену и сменяемые суточные шифры. В воровстве чемодана не вижу смысла, – подвел итог Казуев.

Верховский чуть приподнял уголки губ, что было похоже на улыбку, но глаза его оставались такими же холодными, как январские звезды.

– Я не сказал выкрасть, а вы уже целую операцию продумали, – скороговоркой проговорил находившийся в хорошем настроении олигарх. – Выкрасть «кнопку» невозможно – вы не хуже меня это знаете.