А потом самолеты вдруг перестали летать, и он понял, что нужно уходить, нужно самому искать людей. Бриг попытался вспомнить маленького, умиравшего от голода мальчика, который дошел до того, что след в след крался за медведем и поедал остатки его трапезы. Признаться, он так никогда и не мог понять, как мальчику удалось выжить в тех условиях. Бриг не помнил толком, что именно этот мальчик ел, как укрывался от холода во время леденящих и темных — хоть глаз выколи — ночей, проведенных в горах.

Так или иначе, он провел там в полном одиночестве два месяца, постигая школу выживания с помощью беспощадного учителя — матери-природы. Затем Бриг по чистой случайности набрел на пастушескую стоянку и познакомился с дядюшкой Джоко. Теперь этот человек присматривал на ранчо за его овцами.

Мальчик прожил две недели с пастухами, которые не имели возможности покинуть стадо для того, чтобы вернуть ребенка в лоно цивилизации. За эти две недели он научился непростой науке ухода за овцами и нехитрой пастушеской философии. Потом в лагере появился владелец ранчо, который привез припасы для пастухов, а на обратном пути прихватил с собой мальчика. Сбивчивые показания малыша наконец-то позволили властям выяснить, где произошла катастрофа.

Бриг опустил глаза и снова воззрился на проржавевший остов самолета, наполовину скрытый зарослями. Радио, приборы да и вообще все, что можно было сиять и снова использовать, давно демонтировали. Его родители тоже уже не лежали в могиле, которую выкопал он. Их тела эксгумировали и отправили на самолете на Восток для перезахоронения.

Бриг с тех пор жил со своим дедушкой, но тем не менее не забыл этот дикий свободный край. Когда он наконец вернулся сюда четырнадцать лет назад, у него появилось чувство, что он вернулся домой. Бриг купил себе участок земли, выстроил ранчо и попытался зарабатывать на жизнь, разводя скот. Дело это оказалось непростым.

Большую часть времени ему удавалось лишь сводить концы с концами, но не более того. А потом подоспели два неудачных года с неожиданными заморозками и снегопадами, которые уничтожили практически весь приплод. Теперь на горизонте замаячило окончательное разорение.