Ее беседа всегда искрилась смехом.

— Так что тебе полагается немного расцвести в Шаффенбрюккене, моя дорогая, — сказала она. — Потом ты вернешься сюда, и когда мы сообщим, где ты училась, матери будут биться, чтобы послать своих дочерей к нам. «Мисс Корделия Грант обучает манерам. Вы знаете, она выпускница Шаффенбрюккена». О моя дорогая, нам придется говорить им, что у нас есть список кандидатур юных леди, настоятельно требующих, чтобы тонкостям светской жизни их обучала известная выпускница Шаффенбрюккена мисс Корделия Грант. Когда-нибудь эта школа будет твоей, Корделия.

Я знала, что она имеет в виду — когда она умрет — и не могла вообразить мир без нее. Со своим сияющим лицом, взрывами смеха, живой беседой, чрезмерным аппетитом и шляпами она была центром моей жизни.

А когда мне исполнилось семнадцать, она сказала, что пора отправляться в Шаффенбрюккен.

Меня снова поручили заботам попутчиков — на сей раз трех дам, которые ехали в Швейцарию. В Базеле меня должен был встретить кто-то из школы. Путешествие было интересным, и я вспомнила долгий путь домой из Африки. В этот раз все было иначе. Теперь я была старше, знала, куда еду, и во мне уже не было опасливых предчувствий маленькой девочки, отправившейся в неведомое.

Взявшие меня в Европу дамы были решительно настроены присматривать за мной и, как мне показалось, не без некоторого облегчения передали меня фрейлейн Майнц, которая преподавала в Шаффенбрюккене немецкий язык. Женщина средних лет, довольно бесцветная, она была рада узнать, что я немного учила немецкий язык, хотя заметила, что у меня ужасный акцент, но что это можно поправить; затем отказалась до самого конца пути говорить на любом языке, кроме своего родного.

Она говорила о великолепии Шаффенбрюккена и о том, как мне повезло оказаться в числе избранных и присоединиться к этой исключительно элитной группе молодых барышень. Это была старая песня о Шаффенбрюккене, и я подумала, что фрейлейн Майнц — самая скучная личность, какую я только встречала. Полагаю, я сравнивала ее с тетей Пэтти.