Сам Шаффенбрюккен не впечатлял. Однако впечатляло его окружение. Школа находилась на расстоянии приблизительно мили от города и была окружена лесами и горами. Мадам де Герэн из французской Швейцарии, дама среднего возраста, обладала спокойной властностью. Мне было ясно, насколько она важна для легенды Шаффенбрюккена. Она не имела большого отношения к нам, девочкам. Нас предоставляли заботам учительниц, занятых уроками танцев, драматургии, французского и немецкого языка и еще тем, что называлось светской осведомленностью. Имелось в виду, что из Шаффенбрюккена мы выйдем готовыми вращаться в самом высшем свете.

Вскоре я приспособилась к новой жизни и нашла, что с девочками мне интересно. Они были из разных стран, и, естественно, я подружилась с англичанками. В каждой комнате жили две девочки, и всегда разных национальностей. В течение первого года со мной жила немка, а второго — француженка. Это было хорошо придумано, поскольку действительно помогало нам совершенствовать знание языков.

Дисциплина не была строгой. Мы ведь были не совсем детьми. Девушки приезжали обычно в шестнадцать — семнадцать лет и оставались до девятнадцати — двадцати. Мы были здесь не для того, чтобы получать основательное образование, но из каждой из нас следовало сформировать светскую даму, как сказала мадам де Герэн. Важнее было хорошо танцевать и непринужденно поддерживать беседу, чем обладать знаниями в литературе и математике. Большинство девушек после Шаффенбрюккена сразу дебютировали в высшем свете. Одну или двух, как и меня, ждало нечто совершенно иное. Многие были симпатичными и рассматривали пребывание в Шаффенбрюккене как важнейшую часть своего воспитания, от которой нужно получить максимум удовольствия.

Хотя жизнь во время занятий не отличалась особой дисциплиной, за нами велось строгое наблюдение, и я была уверена, что если бы какая-нибудь из девушек позволила вовлечь себя в скандал, ее тотчас же отправили бы домой, поскольку всегда были честолюбивые родители, жаждущие поместить дочь на освободившееся место.