Курили, Казарян виртуозно посвистывал "Гоп со смыком".

Подошла Болошева, ей помогли взобраться. Тоже закурила. Потом повторила то, что сказал Смирнов.

- Мартышкин труд. Следы оплыли, окурок нужный раскис до безобразия. Хотя один следок любопытный я зарегистрировала.

- Поехали домой? - предложил Андрей Дмитриевич.

- Домой! - злобно пробурчал Александр. - Дом-то мой - вот он, рукой подать. А нам в присутствие ехать надо, Витеньку Ящика колоть, пока он теплый.

Большой Коптевский, Красноармейская, у стадиона "Динамо" вывернули на Ленинградское шоссе, у Пушкинской свернули на бульвары. Вот и Петровка, дом родной, и огни во всех окнах родного дома. Незаметно, по-весеннему быстро стемнело.

В его кабинете Ларионов продолжал допрос несчастного Витеньки. Похмельный Витенька потел, маялся.

- Устал, Сережа? - осведомился у Ларионова Александр. Тот не успел ответить - встрял в разговор Ящик:

- Это я устал, кончайте мотать!

- Здесь ты не устал, Витенька, здесь ты слегка утомился. Уставать будешь в зоне лагеря особо строгого режима. - Смирнов сел на свое место, которое освободил Ларионов, устроился поудобнее. - Ты можешь отдыхать, Сережа. Только скажи, на чем остановились.

- Да все на том же, Александр Иванович.

- Дурак ты, Ященков, - с сожалением констатировал Смирнов.

- Не дурее некоторых, - Витенька ощетинился, глядя на Александра гордым глазом. - Мне перо в бок получать ни к чему.

- Эге! - обрадовался Александр. - Уже кое-какие сдвиги.

- Вокруг, да около пока, - пояснил Ларионов. Он не ушел, скромно сел на стул у стены. Смирнов выбрался из-за стола, подошел к Ященкову, взял за грудки, рывком поднял.

- Бить будете? - весело осведомился Витенька.

На это ничего не ответил майор Смирнов, не счел нужным отвечать. Он смотрел в мутные, в похмельных жилках Витенькины глаза.