- На Сароше ты спас всех нас, - объявил библиарий на борту «Гнева Калибана», - включая и примарха. И в эти дни ты проводишь возле Лютера больше времени, чем все мы вместе взятые. И если ты не заслуживаешь стоять в почетной гвардии, то никто из нас и подавно.

Почетная гвардия шла размеренным шагом за своими ранеными братьями, которые, пройдя сквозь ряды ожидавших Темных Ангелов, двинулись дальше по направлению к обширному медицинскому отсеку Альдурука. Израфаил остановил гвардию перед собравшимися Астартес и резко отдал команду повернуться кругом. Шесть пар ботинок одновременно громыхнули по скользкому от дождя пермакриту, и все воины напряглись от внимания. Дождь падал на капюшон Захариила, медленно приклеивая материю к макушке его обритой головы.

Со слабым шипением гидравлики опустилась рампа последней «Штормовой Птицы». Трап осветился красноватым светом, и вдоль выжженного покрытия пролегла длинная тень, когда в ярящуюся бурей ночь вышла облаченная в доспехи фигура.

Проливной дождь замедлился, а воющий ветер стих подобно затаенному дыханию, когда на землю Калибана вновь ступил Лютер. Бывший рыцарь был закован в блестящие черно-золотые доспехи, которые, в отличие от крупных и громоздких доспехов модели «Крестоносец» большинства Астартес, были созданы в облегающем калибанском стиле. К его левому предплечью крепился изогнутый адамантиевый боевой щит со знаком Калибанского Змея, в то время, как на правом наплечнике был изображен символ Первого Легиона Императора - крылатый меч на темно-зеленом поле. На левом бедре Лютера висели «Сумерки» - устрашающий полуторный силовой меч, подаренный ему когда-то самим Львом Эль'Джонсоном, справа же в кобуре находился старый, видавший виды пистолет, часто применявшийся в кишевших монстрами лесах Калибана. Черты рыцаря были скрыты за большим крылатым шлемом, и когда он стремительно двинулся к собравшимся воинам, за ним волочился тяжелый черный плащ.