Все взоры сфокусировались на Лютере, когда он остановился точно в двадцати шагах от Астартес и оглядел их ряды пылающими неумолимыми глазами. Хотя он и подвергся многим физическим аугментациям как Захариил и остальные, Лютер был слишком стар, чтобы получить генное семя. Но даже сейчас, когда воины возвышались над ним на полторы головы, его аура присутствия, казалось, заполняла пространство вокруг него, заставляя Лютера казаться больше, чем он был на самом деле. Даже рожденный на Терре Израфаил был немного напуган заместителем Льва. Он был из той породы людей, которые появляются раз на тысячу лет, человек, который смог бы объединить весь Калибан, не появись другая, более великая личность - Лев Эль'Джонсон.

Лютер еще какое-то мгновение изучал Астартес, а затем снял шлем. У него было привлекательное лицо с квадратной челюстью, мощными скулами и орлиным носом. Его глаза были темными и острыми подобно кусочкам отполированного обсидиана, а черные как смоль волосы были коротко подстрижены.

На юге прогремел гром и вновь начал подниматься ветер, неся по посадочному полю завесу холодного дождя. Лютер обратил лицо к небесам и закрыл глаза, и Захариилу показалось, будто он заметил промелькнувшую на его лице тень улыбки, когда на него упали капли воды. Слабая морось вновь переросла в ливень.

Захариил видел, как Лютер сделал глубокий вдох, и взглянул на собравшиеся войска. На этот раз его улыбка была широкой и дружеской, но Захариил отметил, что этой радости не было в глазах Лютера.

- Добро пожаловать домой, братья, - сказал Лютер, его сильный голос с легкостью перекрывал дождь и ветер, от стоявших в первых рядах Астартес донеслись невеселые смешки. - К сожалению, я не могу обещать вам великий пир, которым приветствовались вернувшиеся из странствий рыцари. Если мы будем смелыми, и нам будет сопутствовать удача, то, возможно, мы сумеем организовать быстрый набег на кухню мастера Лювина и вынести оттуда немного свежего провианта до начала рабочего дня.