Их голоса соединялись в многоголосном, многоцветном диалоге, который то поднимался волнами вверх, то скользил вниз, безгранично-хаотичным потоком. Поднимая из глубины темно-низкие голоса морского дна, многоголосие диалога возрастало в пространстве, многократно увеличивая силу своего воздействия. Внезапная тяжесть темных, глубоководных аккордов пожрала и расстворила в себе их беспорядочный и искрящийся танец... Воскрестное утро. Лучики света мягко коснулись окон хрустального замка. Солнечные зайчики, как отголоски детства, игриво скользили по гранитному полу. Издалека был виден силуэт маленькой девочки с едва заметной улыбкой. Легкие кружева небесной одежды, голубые ленты обвивающие шею, радужные глаза и светлая грусть. Непостижимая сказка, пружинность утренних галопов, здоровая сладость ветра, но и просачивающийся сквозь камни оттенок неземной грусти... С треском зеркало упало и раздробилось на миллионы мельчайших осколков. Свет погас, и среди кромешной тьмы были слышны голоса безжалостно терзаемых скрипок. Сосуды их души были растерзаны, распилены на части. Окровавленные руки судорожно тряслись в тщетной попытке собрать кусочки зеркала воедино. Упав лицом вниз, изрезав его до крови, старуха каталась с воплем по полу, сверкая своими красными глазами... Устремленные вверх, разогретые дыханием земли, звуки дымящимися потоками просачивались сквозь земную поверхность и мгновенно взмывали ввысь, начиная свой мажорный танец над бесконечностью. Испепеленные прямыми лучами солнца, одноцветные краски взрывались и рассыпались на бесконечное число искрящихся оттенков. Взлетая волнистыми лентами еще выше, в сферу разряженного пространства, они становились бесконечно тонкими, режущими небо, и исчезающими в то же мгновение. В солнечном гимне скрипок была слышна тень взволнованной неустойчивости: их блистательный танец, как бурлящий от переполнения легких кислородом красочный воздушный шарик, терял почву под ногами, и в любое мгновение мог с треском лопнуть и посыпаться в пустоту, как карточный домик.