Интоксикация и напряжение этой смертельно-опасной игры в прятки были настолько велики, что, казалось, дотронься иголочкой до этих мыльных пузырей, - и из них брызнет желтый гной... Дико разинув свою бездонную пасть, в лихорадочном всесжигающем потоке, съедая все на своем пути, смерть, сверкнув своим магнитным плащем, бросилась на скрипки, слепо кидая стальные аккорды. Проламывая время и пространство, как стены бумажного замка, громадная фигура монстра-зверя металась по ночному небу, глотая безжизненные облака.. Черные, бурлящие чернила ее слюны с грохотом падали на землю, разъедая ее и оставляя зияющие бездны. Заколдованные игрой скрипки сливались в умопомрачительном писке, фонтанами волн танцуя за горизонтом, уже почти за чертой... Не выдержав стального напряжения, струны неба порвались и застыли в скорченно-горбатом виде с безответным вопросом в глазах. Ударив кулаком с неба, молния расколола яичную скорлупу мира на две половинки, которые оттолкнувшись, как два магнита, с безудержно-ураганной скоростью полетели в противоположных направлениях, пригвозденные к космической вертикали. После мгновения огненной лихорадки, раскрученный вихрем, как игрушка в руках хаоса, желтый птенец был разорван на части. Купаясь в крови, его маленькая голова, с еще нераскрывшимися глазками, как потухшая звезда, рухнула вниз постепенно покрываясь сине-ледяной коркой. Пронзая пустоту, ломая свои крохотные лапки, желтое тело птенца устремилось в пепелящий верх хаоса. Лишь неподвластный притяжению, изъеденный огнем, желтый пух застывал в вакууме пустоты... Мир раздвоился и рухнул на колени перед всепоглащающей пустотой, которая жадно высасывала остатки смысла из его глаз и воздуха из его легких. Теряя почву под ногами, скрипки пронзали объятия хаоса бессмысленными трелями. Схватившись за горло руками, уставившись глазами в пустоту, они назойливо трезвонили, бросая уже пусто-звенящие, полуживые вихри пассажей.