Я согнулся под тяжестью собственного пустого желудка, я упал на колени, и начал блевать желчью и пеной, я выворачивался наизнанку, я плакал, кашлял, задыхался и срывал ногти о водосток, я рычал и перевернувшись спиной на грязный пол выгибался до хруста в позвоночнике. А потом обратно - до треска кожи на затылке. Спазмы разрывали все тело, я блевал и умирал от этого. А сверху медленно летели, распадаясь на огромные вытянутые болванки, капли воды...

Стук входной двери душа сжал меня в горсть. Шаги, разговор, чуждый смех. Я закричал от боли и побежал в угол душа. Туда, где не было слепяще-ядовитого света и обжигающей воды.

- Опа! Стоять, сука!

Лицо у него перекосилось от страха и удивления.

- Шурик, бля, иди сюда! Бегом!

Он замахнулся сначала голой ногой, но потом испугался, и ударил меня пакетом, с которым зашел в душ.

- Бля, ты посмотри! Кто это? - Он ожесточенно махал своим оружием и скалился застывшим ртом. Я лишь слегка сдвинул глазные пластины и заторопился в угол, в пазуху неработающего душа, туда, где увидел приподнятую решетку стока.

- Загоняй его! В угол, пидараса! Бей!

Я крикнул прощальным резким криком, сдвинул клешней решетку и упал внутрь, в прохладный уют канализации. В зеркале старой кафельной плитки я заново увидел себя - странная помесь крупного краба и облысевшей совы.

Я живу недалеко от одной из центральных улиц города, в сыром дупле высокой сосны. Hасколько видно вокруг с ее верхушки - это все моя территория. Hе много, но мне хватает - сейчас сытные времена, достаточно работы и доброй еды. Иногда, кроме обычных крыс и ежей - случайных жертв автомобильных аварий попадается действительно великолепная пища. Именно ее я жду и ей по-настоящему живу.