- Выбрасывать. За городом. По семейным обстоятельствам.

Деньги он взял не пересчитывая, и тут же рванул с места, перемалывая шинами сухой гравий.

Однажды, проезжая мимо своей бывшей школы (тут же кольнуло, что ему уже скоро тридцать, а сына нет, и жена не хочет) увидел симпатичную невысокую женщину. Она не испугалась красивой машины и любезно разрешила себя подвести. Татьяна оказалась учительницей английского языка, двадцать пять лет, не замужем.

Через месяц он развелся.

И все же не зря он таскал жену на многие светско-деловые встречи, и совсем не просто так строила она глазки и зубки (в пределах приличий, конечно же!) некоторым из его деловых знакомых. Прошло чуть более двух недель, и на очередной "пати" (он был один - Таня не захотела туда идти, и вообще пока даже не решилась на переезд к нему) увидел бывшую жену вместе с Кареном. "Резвая сучка" - почти уважительно отметил он. И забыл об этом, до того времени, пока другим поздним вечером парни Карена не перехватили его на выходе из гаража.

- Тебя, падло, по хорошему просили чтобы ты квартиру жене отдал? - Акцент у них почти не чувствовался. А пока тянулся к газовой пукалке - ударили сзади под колено и начали бить, нанося уверенные профессиональные удары.

Он вышел из больницы через три месяца - искалеченным, немым полуидиотом. "Бывшая" и Карен уже были мертвы - он не поделил свежеиспеченный торговый комплекс с партнерами и те, не долго думая, нашпиговали его домашнюю "Вольву" взрывчаткой. Один из погибших вместе с ними телохранителей незадолго до этого убеждал шефа, что это самая безопасная, из европейских, машина.

Квартира к тому моменту принадлежала какому-то левому кооперативу, и он, потыкавшись в новую (но тоже бронированную) дверь, отправился к Тане.

Ладонь ее с растопыренными перьями тонких пальцев дрожала и дергалась в такт словам:

- Уходи! Уходи! Я тебя очень прошу!