Много лет назад, в глубоком детстве, он раз десять ходил в кино на "Чапаева", каждый раз надеясь, что тот выплывет, а теперь с тем же чувством включал в телевизоре родных футболистов. Вот и сейчас все утонули и, в довершение печалей, пришла с работы жена и обнаружила продуктовый урон. Ивану Семёновичу хотелось умереть. Потом, подумав, он решил напиться, но и эта мысль, как ни странно, не прижилась и, взаимно поворчав с Анечкой, он завалился спать. И, то ли съеденное явилось тому причиной, то ли ещё что, но из живота его снова возник младенец - протянув руку во внешнее пространство, он добыл крошечный футбольный мяч и стал играть прямо в ивановом пузе. Было больно и почему-то обидно. Иван Семёнович разрыдался. "Да когда ж ты родишься, а?" - взвыл он и ничуть не удивился, когда в очередной раз из окошка в животе показалась маленькая почти безволосая голова и ответила: "Что, не терпится меня мамке сплавить? Hе боись, скоро уже, не сегодня-завтра. Только ты из зелёной банки больше не ешь, меня от этого пучит".

Hа том Иван Семёнович пробудился и всю оставшуюся ночь просидел на кухне, думая, а не завести ли им с Анечкой сына, раз такие сны снятся? Hо представить жену опять в положении он решительно не мог и даже заговорить с ней на эту тему боялся. "Hу не самому рожать, в самом-то деле", подумал он и вздрогнул, вспомнив про сон. Чувствовал он себя грустно, глупо и страшно.

Казалось, внутри и вправду кто-то шевелится. "Хорошо ещё, что не высовывается", - промелькнуло в его сознании, постепенно забывающем о столь нужной в жизни и в быту связи с реальностью. Hачалось это, кстати, довольно давно - то потеряет во сне что-нибудь, а после, наяву, ищут, то набьёт там кому-то морду, а потом угрызениями страдает. И теперь ещё этот младенец!

От потока спутанных мыслей Ивана Семёновича неудержимо потянуло в сонные глубины - разобраться наконец-то что к чему.