Но вскоре Демушкин пригорюнился. Что бы он ни придумывал, джинн с легкостью отметал. И против его доводов было трудно идти. Любое маломальское желание приносило огромные беды и несчастья "собратьям по измерению". Демушкин перечислял все пришедшее в голову, а Бала в красках расписывал ужасные последствия. Демушкин порядком взмок. А джинну, похоже, эта игра очень нравилась.

- Хочу, чтоб всегда была в холодильнике еда!

- Дарагой, пять миллионов человек умрут от голода в страшных муках, ради твоего чревоугодия. Старики, женщины, де-ети-и.

- Что бы девушки меня любили! - (Девушки, честно говоря, не очень жаловали Демушкина.)

- Александр Иванович, тебя полюбят - своих разлюбят. Пойдут разводы, слезы, самоубийства. Убийства, наконец, - рассуждал, довольный знанием человеческих межполовых отношений, джинн.

- Слушай, Бала, - внезапная догадка вдруг осенила Демушкина. Это могло сработать. Во всяком случае, он ничего не терял. - А ты, из какого измерения?

- Ханубала ибн Муджаджа ибн ... ну не важно... не принадлежит ни к одному из этих презренных измерений. - Бала вскочил и навис над съежившимся Демушкиным, пачкая шевелюру в побелке. - Он НАД ними! Бала выше вас, ничтожных из ничтожнейших муравьев!! - разгневался джинн. Ноздри его раздувались, а глаза метали молнии.

- Бала, ведь если мое желание будет касаться только тебя лично, то тогда никому на земле вреда не будет. Так? - выдохнул Демушкин. - Ты же находишься вне измерений.

- Ну, если так, то ... - Бала как-то сразу утих и призадумался. Он замер и принялся скрести подбородок. Было видно, что он растерян. Никому до Демушкина это не приходило в голову, даже самому джинну.

- Ну, как?

- Вообще-то... вообще-то да!

- Тогда вот!

- Что вот?!

Демушкин собрался с духом, прокашлялся, застегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, торжественно - громко и четко, отрапортовал: