- Hет, я хотел сделать больно себе.
- Зачем?
- Затем, что позволил себе так зависеть от тебя. Раньше было просто мои картины и я сам. Мы были в гармонии и все было хорошо. Теперь появилась ты и все изменилось.
- Hо почему ты не хотел разговаривать со мной, когда я звонила?
- По двум причинам. Во-первых, из эгоизма - мне стало бы еще хуже поговори я с тобой. Во-вторых, мне доставляло особое удовольствие сидеть, слушать как звонит телефон и заставлять себя ничего не делать. Hазови это мазохизмом, если угодно, но это была моя месть самому себе за то, что я позволил тебе появиться в своей жизни.
- Hо ты можешь в любой момент прекратить наши отношения, - насупившись заметила Света.
- Разве ты это можешь сделать? - спросил он с грустной улыбкой. - Вот и я не могу.
После этого эпизода их отношения перешли в новую фазу, более стабильную. Они не говорили друг другу о любви. Оба придавали этому слову и этому признанию слишком большую ценность, чтобы опошлить их необдуманным заявлением. Hо им не нужно было этого говорить. Тонкая нить, что связывала их, почти физически ощущалась обоими и являлась гораздо важнее какого-то слова.
Данила уселся на пол напротив Светы, сидящей на табуретки. Его руки делали массаж ступней Свете.
- Они столько исходили за эти два года, - сказала Света, глядя на них.
- И все ко мне? - почти насмешливо спросил Данила.
- В основном да.
Света никогда не звонила Даниле домой, чтобы предупредить о своем приходе. Это слишком сходило за приказ - сиди дома и жди меня - и Света, уважая его свободу, не хотела его отвлекать. Как следствие, иногда Света приходила к Даниле, только чтобы узнать, что того нет дома. Она никогда не уходила обратно к себе, словно боясь таким образом что-то разрушить. Как послушная девочка она приседала на корточки и дожидалась прихода Данилы у дверей его квартиры. Редкие соседи, проходя мимо Светы, косились на нее с удивлением, но со временем привыкли видеть ее здесь. Света не обращала на них внимания. Когда Данила приходил, она его не спрашивала где он был - ее это не интересовало.