Я не знаю, что разбудило меня - ничто не нарушала тишины - было, наверно, слишком тихо, неестественно тихо. Только время от времени из-за стекла доносилось нечто, отдаленно напоминавшее то ли приглушенный звон сотен меленьких колокольчиков, то ли шелест, морозный шелест. Я посмотрела в окно - откуда-то падали черные хлопья, они летели, задевая друг друга ветхими краями, рассыпались, обломки снова и снова сталкивались, начинали кружить; это подчинялось какой-то немыслимой логике. Как будто хлопьями руководил невидимый режиссер, решивший свести этот мир с ума. Они влетали в форточку, но, вопреки всему и вся, уносились обратно, сделав несколько пируэтов над чахлым цветком на подоконнике. Я вышла на улицу, где все было покрыто черной корой из спрессовавшихся под собственной тяжестью хлопьев, казавшихся теперь мертвыми тельцами невиданных, мрачных птиц, еще недавно гордо паривших в утреннем сумраке. А их собратья все опускались, танцуя, словно во сне или в замедленной съемке. Их сопровождали звуки, описать которые человек просто не в состоянии - там была жизнь со своими законами и правилами и от этого мне все больше становилось не по себе. Да проснется наконец хоть кто-то в этом городе ? Словно по моему приказу где-то совсем рядом скрипнула оконная рама. Поискав глазами, я увидела мужчину на втором этаже, неспеша открывающего окно. Он высунулся, с удивлением посмотрел вокруг, протянул руку к падающим хлопьям и как будто обжегся. Тряся раненой рукой, он почему-то начал смеяться. Это продолжалось бесконечно долго. Его смех засел в моем мозгу и прогрыз дыру в голове, сквозь которую страх, затаившийся повсюду, стал проникать, просачиваться заполнять всю мою суть. Смех звенел у меня в ушах. Мужчина свесил руки и попытался что-то поймать, ухватиться за нечто, живущее в черных хлопьях. Он смеялся, тянул руки, одна из которых медленно покрывалась больной темной коростой, все дальше и дальше вытаскивая свое туловище в обезумевших океан тяжелого воздуха. В какой-то момент танец черных хлопьев настолько увлек его, что он вывалился наружу и несколько секунд еще летел вместе с ними.