- Десять! - застонал он от боли и закусил руку. А желудок вспучивало и взрезало. В животе шла революция. И даже сюда долетали раскаты баталий. В воздухе нестерпимо пахло банановым.

"Что делать?" - носился вокруг покоящегося объекта Андрей.

И тут его осенило. - Сейчас, хлоп! Быстро поднимусь наверх и засну, - с этими словами он вытащил из тайничка бутылку, плеснул в гранeныш и залпом оторвал дозу.

В животе стихло. Андрей задул спешно свечки и вышел из мастерской.

* * *

Уже подходя к лестнице Андрей почувствовал неприятный озноб в спине. Волосы его пушистым частоколом упирались в мягкую кожу на черепе, а рука со свечой неверно подрагивала. От этого по стенам волновались и дрожали тени. И даже, чeрт с ними с тенями - Андрей чувствовал, что на лестнице что-то есть. Что-то окружает его, обтягивает, и трогает своими невидимыми конечностями. Всe заполнено этой вязкой массой. Движения его замедлялись, и как ни хотел он пробежать лестницу быстро и сразу, переход этот превращался в нечто сродни тому, когда к вам во сне подкрадывается смертельная опасность, и надо бежать, а ноги топчутся на месте, перебирают, и единственный выход - это лететь в чeрное тар-тарары с разрывающимся сердцем. Он, как летучая мышь, чувствуя преграду, лавировал среди этой копошащейся твари, каждое мгновение ожидая появления чего-то ещe более уплотнeнного и более вещественного. Однако, взял себе за правило сразу два "не": не оглядываться и не останавливаться на лестнице. Чувствовал, что если завязнет, то завязнет окончательно. И бесповоротно. Это во сне есть ходы. А тут Вам не там. Самое страшное и безнадeжное - в середине лестницы. Если налетят, обступят, засиропят, вляпаешься с ними - тогда ходу нет. Поближе к перилам - это да! Когтями зацепишься, рванeшь - любая бокситка - к чертячьим потрохам!