Дронго закрыл глаза. Как давно это было! С тех пор прошло уже двадцать пять лет. Господи, неужели так много? Впервые он приехал сюда с матерью в семьдесят девятом году. Тогда ему было около двадцати. И он упросил ее оставить его в Риге. Мать уехала, оставив его на три дня одного. Одного в чужом городе. Он казался себе таким взрослым! Почувствовав, как от ностальгии разрывается сердце, Дронго достал телефон и набрал номер. Пришлось долго ждать ответа.

Наконец раздался знакомый, родной голос.

– Мама, – прошептал он, – ты извини, что я не звонил последние два дня. Я сейчас в Риге, только что прилетел.

– А мы ждали твоего звонка, – ответила мать. – Между прочим, у нас уже третий час ночи, и мы с отцом очень перепугались из-за твоего звонка.

– Извини, – пробормотал Дронго, – мне просто захотелось услышать твой голос. Ты помнишь, как привезла меня в Ригу в семьдесят девятом? И разрешила остаться одному? Помнишь?

– Конечно, помню, – матери уже перевалило за восемьдесят, но голос у нее был по-прежнему молодой, задорный. Она до сих пор преподавала студентам, помня каждого из своих выпускников в лицо и по имени.

– Если ты в Риге, то навести семью моих знакомых, – попросила мать, – ты ее помнишь. Это Сюзанна Силивесторовна Яковлева. Она была ректором университета. Помнишь, как они приезжали к нам в Баку в восьмидесятые годы? Ты должен их помнить. У нее было трое внуков.

– Обязательно позвоню. У меня есть их телефон.

– Она, наверно, уже умерла, – вздохнула мать, – но ты можешь навестить ее дочь и внуков. Ты меня слышишь? Передай им от меня привет.

– Передам. Я хотел сказать спасибо.

– За что?

– За все. И за то, что тогда оставила меня одного. И за то, что верила в меня. И вообще за все.

– Какой ты стал сентиментальный! – удивилась мать. Но по ее голосу было понятно, что ей приятно слышать такие слова. – Береги себя. Было бы гораздо лучше, если бы ты привез Джил и детей к нам. Мы по ним очень скучаем.