– Привезу. Конечно, привезу. Передай привет папе. Как он себя чувствует?

– Прекрасно. Если ты будешь чаще звонить, то мы будем чувствовать себя еще лучше.

– До свидания, – Дронго улыбнулся и положил трубку. Теперь ему стало гораздо легче.

Утром на такси подъехала Лилия Краулинь. Она была одета в тонкую бордовую водолазку, клетчатую юбку и темную куртку, делавшую ее моложе на несколько лет. Дронго, уже успевший позавтракать, встретил ее в холле отеля. И поцеловал ей руку. Она грустно усмехнулась.

– Я думала, что такие знаки внимания уже не для меня.

– Вы хорошо держитесь, Лилия, – честно признался в своих впечатлениях Дронго. – Может, вам лучше поехать куда-нибудь в известный онкологический центр и попытаться узнать, каковы шансы на операцию?

– Я уже узнавала, – ответила она, – на Каширке в Москве и в Лондоне. В Москве дают десять процентов, но говорят, что это очень сложно. В Лондоне считают, что нет ни одного шанса. Единственное, что утешает – я не буду ничего помнить и чувствовать, когда начнется последняя стадия. Западные врачи вообще всегда говорят открыто и прямо. Я их понимаю. Возможно, так честнее.

– Тогда не будем больше об этом говорить, – предложил Дронго, – давайте пройдем в центр города, и вы покажете мне особняк, где жил отец вашего мужа, и заодно более подробно расскажете мне о вашей жизни с Армандом, если, конечно, вы сможете это сделать.

– Я все смогу, – сказала она, – я уже свое переболела. Иногда мне казалось, что такая боль, которая разрывала меня, была почти физической. Никакая опухоль в мозгу не сравнится с этой пыткой.

Они вышли из отеля и направились к мосту.

– Пройдемте пешком, – предложила Лилия, – здесь недалеко.

– Хорошо, – согласился Дронго. – Итак, давайте начнем по порядку.

– Мы познакомились в семьдесят третьем году, – начала Лилия, – мне было тогда девятнадцать лет.