С того самого дня, как он потерял Афинское гражданство, вырастало и расцветало у него в душе буйным цветом отвращение ко всему греческому. В самом деле, что греки? Поэзия, музыка! Но кифару он раздавил тогда руками вместо Ферсита, и как раздавил, так что-то и стихи не идут в голову. Геометрия - он в ней как свинья в апельсинах! Или философия - так он всегда считал, а теперь совсем убедился в том, что это удел людей неумных, которым чуть-чуть не хватило, чтобы стать поэтами.

А вот, то ли дело Римляне! Нравы, порядок, дом, семья, война! Мужское дело. Как говорится - вам и карты в руки! На войну он, конечно, не собирался, но случись надобность разрушить Карфаген - пошeл бы! Сейчас же он подумывал о семье. А для этого нужны были деньги...

Но Лигурин тогда имел в виду совсем другое. Оказывается, рядом с "Умираечкой" окопался штаб отряда "Одержимец". А такой сосед хуже татарина...

Наташа, невеста Метр Ритмовича, сидела рядом с Лигурином, который как петушок, распушил перед ней перышки. Шутил и заигрывал. Никто из учеников не знал, какие отношения были между учителем и Наташей. Она сидела, с интересом слушая Лигурина, и улыбалась. Пепойдека смотрел на них, и радовался чему-то неясному для самого себя.

Пятым учеником был сухой молодой человек по фамилии Прахманн, называвший себя третьезаветчиком. С недавнего времени он стал залезать - медленно, но верно - в душу Метр Ритмовича, и доставал его там. К тому же невозможная теория арийской крови! "Да, это опасный человек, - решил однажды Метр Ритмович, - гитлерюгенд какой-то! И зачем ему языки?! Хорошо ещe, что как и у всех, никаких способностей..." Сам Метр Ритмович был кровей намешанных, и в теории Прахманна не имел места. Поэтому спорил с ним по любому поводу, чувствуя врага.