Но сейчас ему было хорошо в предвкушении похмелья.

Силен Бараныч на правах старшего разливал мадеру по чашкам. "Эх, - подумал Метр Ритмович, - ведь дело-то отроков!" - наклонил свой кубок, и совершил возлияние богам, громко произнеся: "Carpe diem!"* Все пятеро, как обезьянки, сделали то же и ждали: что дальше.

Силен Бараныч очнулся первый, и провозгласил: - Первая - чаша учителя чтения! Это понравилось Пепойдеке, и он, высказав мысль, что заложил в них основы, разлил по второй. Силен Бараныч объявил, что вторая - чаша филолога. И здесь Пепойдека не отстал, а отметил, что оснастил учеников своих знаниями. Вдруг Дима забился в барабанной истерике, но Лигурин одeрнул его и налил по третьей, которую так любил учитель.

Силен Бараныч прогремел: "Чаша ритора!" И тут Пепойдека предложил назначить, кто о чeм хочет услышать, а он, сидя или прохаживаясь, начнeт рассуждать.

Ариец опередил всех, крикнув: "Душа!" Метр Ритмович нахмурился, но виду не подал. Пробубнив: "Vir bonus!"* - он поднялся и, почувствовав в ногах приятную лeгкость, помчался по континууму сознания.

- Я бы хотел начать со стиха одного умного человека. Это всем известный Эпихарм.

Силен Бараныч осмотрелся и затих. - Он сказал по-моему, очень здорово:

Мeртвым быть ничуть не страшно, Умирать - куда страшней!

- Да, я догадываюсь, как это будет по-гречески, - проверещал Лигурин.

- Не стоит перебивать греческой речью латинскую, как и латинской греческую. Итак, начал всe это в Греции Пифагор. Учeный муж утверждал, что душа есть число, потому что число важнее всего. И тогда так думали многие. Но со временем начали, как грибы, расти новые мнения. Появились утверждавшие, что душа - это часть мозга, причeм лучшая часть. Эмпедокл, не уставая, убеждал, что душа - это притекающая к сердцу кровь и не более. А Демокрит учил, что "микрокосм" - это соединение атомов души и атомов тела, а когда тело умирает, то атомы души рассеиваются в пространстве.