– Тогда ни­че­го не по­де­ла­ешь, сы­нок. Ты бро­дя­га. За это по­ла­га­ет­ся пять су­ток тюрь­мы или пять­де­сят дол­ла­ров штра­фа. Что вы­бе­решь?

– Я толь­ко что ска­зал, что у ме­ня нет де­ся­ти, где же черт возь­ми, я возь­му пять­де­сят?

– Ты на­хо­дишь­ся в за­ле су­да, – ска­зал Доб­зин, рез­ко нак­ло­нив­шись впе­ред. – Не по­тер­п­лю бран­ных вы­ра­же­ний в мо­ем су­де. Еще од­но на­ру­ше­ние, и я на­ка­жу те­бя за не­ува­же­ние к су­ду. – Он умолк и при­нял­ся с за­дум­чи­вым ви­дом же­вать та­бак. – Мне так бу­дет труд­но сох­ра­нить бес­п­рис­т­рас­т­ность, ког­да при­дет­ся вы­но­сить при­го­вор по вто­ро­му об­ви­не­нию. Я имею в ви­ду соп­ро­тив­ле­ние арес­ту.

– Невиновен.

– Я те­бя еще не спра­ши­вал. По­дож­ди, ког­да спро­шу. Что там с соп­ро­тив­ле­ни­ем арес­ту, Уилл?

– Я его по­доб­рал, ког­да он пы­тал­ся сесть в по­пут­ную ма­ши­ну, и сде­лал одол­же­ние, вы­ве­зя за го­род. Я по­ду­мал, для всех бу­дет луч­ше, ес­ли он у нас не за­дер­жит­ся. – Тисл по­мол­чал. – Но он вер­нул­ся.

– У ме­ня на то есть пра­во.

– Я опять увез его из го­ро­да, а он сно­ва вер­нул­ся, а ког­да ве­лел ему сесть в мою ма­ши­ну, он от­ка­зал­ся. И под­чи­нил­ся толь­ко под уг­ро­зой при­ме­не­ния си­лы.

– Думаете, я сел в ма­ши­ну, по­то­му что ис­пу­гал­ся вас?

– Он не хо­чет наз­вать свое имя.

– А за­чем оно вам?

– Говорит, что у не­го нет до­ку­мен­тов.

– За ка­ким чер­том они мне нуж­ны?

– Хватит, хва­тит, я не мо­гу си­деть тут веч­но и слу­шать, как вы пре­пи­ра­етесь, – прер­вал их Доб­зин. – Моя же­на боль­на, и я дол­жен был в пять уже быть до­ма и го­то­вить де­тям обед. Трид­цать су­ток тюрь­мы или штраф двес­ти дол­ла­ров. Что вы­би­ра­ешь, сы­нок?

– Две сот­ни? Гос­по­ди, я же толь­ко что ска­зал, что у ме­ня и де­ся­ти нет.

– Тогда трид­цать пять су­ток тюрь­мы, – объ­явил Доб­зин, под­ни­ма­ясь и рас­сте­ги­вая сви­тер. – Я хо­тел от­ме­нить пять су­ток за бро­дяж­ни­чес­т­во, но ты ве­дешь се­бя ху­же не­ку­да. Мне по­ра. Я опаз­ды­ваю.