- А то была у нас история, - спешил поделиться новостями Медведев. - Входит как-то батюшка и садится. Погладил бороду и спрашивает: «А где же Корягин?»

Смотрим - действительно, нет Корягина. Лобанов - дежурный - докладывает: «Не знаем, куда девался. На перемене был. Должно быть, заболел, домой отпросился».

- Ну-с, хорошо. Сидим это мы на уроке. Никто ничего не знает. Вот батюшка и говорит: «Эх вы, прости господи. Лентяев среди вас куча».

Мы спрашиваем: «Кто же лентяи?» Батюшка перечисляет: «Медведев, Корягин, Лобанов…» - «Ничего подобного, - вдруг кричит кто-то, - ничего подобного. Коряга - цаца».

Батюшка посмотрел на меня, погрозил пальцем и продолжает: «Вот Медведев у вас двоечник, Корягин - лентяй и лодырь». Не успел он сказать, как опять: «Ничего подобного! Коряга - цаца».

Мы все переглянулись, думаем: кто это? А это, оказывается, сам же Коряга гудит из-под парты. Залез он туда еще перед уроком. Батюшка рассердился, ну и, конечно, выгнал его из класса. А Коряге что? Ему того и надо. А вообще, - вздохнул Медведев, - у нас тут без тебя не очень-то весело. Как заболел ты, так и началась у нас скука. Сидим, не знаем, что бы это выдумать. А тут еще Швабра такой на нас страх нагнал: что ни день - то двойки, что ни день - то колы. Злится, придирается, режет, хоть караул кричи. Замучились.

В прошлую среду Лобанов Мишка и говорит: «Давайте, братие, монастырь устроим. Дела мирские - побоку, отдадимся на волю божию. Все равно жить на свете невозможно. Одни страдания».

Сначала мы засмеялись, а потом взяли да и пошли чуть не всем классом в монастырь постригаться. Мало кто из нас в светских остался. Меня игуменом назначили, а Коряга себя отшельником объявил. Знаешь, ходим постные, молчаливые, глаза у всех вниз опущены. Понатаскали из дому иконок, лампаду в классе засветили. Разговоры у нас исключительно божественные, и тишина в классе. В соседнем, в третьем, даже диву дались. Прибегают, спрашивают: «Что это у вас? Вымерли вы все, что ли?»