Самохину было приятно напрягать внимание. За два месяца болезни ему надоело ничего не делать.

Афиноген Егорович был в ударе. Цаплей расхаживая перед партами, он быстро бросал вопросы то одному, то другому, в том числе и Самохину.

- Нифонтов? Так! Правильно! Сядь!

- Бух? Верно! Садись!

- Самохин? Ась? Почему не знаете? Что-с? Никуда не годится. С-сесть!

- Я, - попробовал оправдаться Самохин, - болел ведь… Два месяца…

- Учить! Учить! Знать назубок! Второгодничек-с…

Самохин поморщился. Подумал: «Пропустил я много…»

Однако духом не пал. Придя домой, с жаром схватился за книги.

- Не мешай! - выпроводил он из комнаты маленькую сестренку. Прикрыл дверь, сел за стол и углубился в работу.

Но бодрое настроение продержалось недолго. Вскоре снова пришла тревога: «Без помощи, самому, всего не понять. Особенно греческий… Да и математика тоже…»

«Досада, - подумал Самохин, - как все гладко пошло у меня в начале года. А теперь… Пропустил сколько! Если пройденное не догоню, то… Что с того, что второй год сижу? В прошлом году ничего не делал…»

Еще и еще раз впивался в страницу, тер виски, морщил лоб… Пробовал разобраться, пробовал просто долбить наизусть, но чем больше долбил, тем больше путаницы возникало в голове.

Вздохнул, встал и робко позвал отца:

- Папа, объясни, пожалуйста, не понимаю я тут многое.

- Ну, что еще? - недовольно спросил отец. - Чего ты там не понимаешь? Ведь второй год сидишь, балбес, в том же классе.

- Да вот - греческий. Не могу перевести ни одной фразы.

Отец надел очки, повертел в руках книгу, захлопнул ее и сказал:

- В классе ворон считаешь, оттого и не понимаешь. Другие же понимают.

- Но я два месяца не ходил.

- Не ходил - догоняй. Сиди и учи. Как это по латыни «учи»? Доце? Вот-вот. Доце, Ванька.

- Я и учу, да только не понимаю…

- Не понимаешь - спроси кого-нибудь.

- Но ведь ты же учил греческий.