- Мало ли что! При царе Горохе учил. Знаешь царя Гороха?

Жил-был царь Горох,

Но конец его был плох:

Он войной пошел на блох

И на поле битвы сдох…

Самохин заметил, что от отца опять пахнет водкой. Нахмурился, сказал сердито:

- А по геометрии?

- Что - по геометрии?

- По геометрии, спрашиваю, тоже не помните?

Отцу стыдно признаться, что и по геометрии он уже ничего не помнит.

- Некогда мне, - заворчал он. - Видишь - занят. Сам учи…

- Да, вам хорошо говорить «сам учи». Водки напьетесь, а потом ничего показать не можете…

- Балбес! - вспылил отец. - Когда я учился, мне никто не показывал. А если ты еще раз дерзость скажешь - я тебе уши оборву, свинья!

Надувшись, отец пошел в столовую. Там сердито сказал жене:

- Ванька-то наш отстал, а теперь бьется, как рыба об лед. По-гречески - ни в зуб.

- А ты бы поменьше пил, - тихо и осторожно сказала жена. - Лучше бы за эти деньги репетитора взял.

- «Репетитора»! - передразнил отец. - А два месяца за квартиру не плачено - это как? Ничего? А Верка без ботинок, а Ольга без чулок - это тоже тебе ничего? Эх, вы!

Он походил еще по комнате, потом исчез в прихожей и оттуда крикнул:

- К ужину меня не ждите. Я пошел…

- Опять в клуб?

- Какой там клуб. На службу. На вечерние занятия… Разве на одно жалованье проживешь?

Надел порыжевшее пальто, сбитые калоши и ушел.

А Самоха все еще сидел над книгой.

- Нет, - печально вздохнул он, - придется завтра содрать у кого-нибудь и задачу, и перевод…

На другой день Афиноген Егорович снова вызвал его и сказал сухо:

- Читайте-с и переводите-с.

Самохин стал отвечать урок, но сейчас же запутался, остановился.

- Что же это вы, сударь мой, государь мой милостивый, ничего не знаете? Нехорошо-с. Стыдно-с. С-садитесь.

- Да я болел ведь, - снова с досадой напомнил Самохин, - ну и пропустил много.