Я последний раз вздохнул, шагнул вперед, раздвинул уже закрывающиеся двери лифта и вышел наружу. Дядя Паша сделал вид, что никакой задержки не было. Он вообще-то неплохой мужик. Мне и ребята говорили, что с куратором мне повезло. Да и должен же он понимать, что это такое - в первый раз!..

- Какая квартира? - как можно небрежнее осведомился я.

- Восемьдесят вторая, - невозмутимо сказал Пал Семеныч.

Так, где она? Вот. Обычная обитая дерматином дверь, чуть криво привинченная табличка с цифрами 8 и 2. Я решительно преодолел расстояние до двери (целых три шага!), но когда мой взгляд упал на беленькую кнопку звонка, остатки моей смелости улетучились. Позвонить я не смогу.

- Погоди, - приостановил меня дядя Паша. - Давай покурим.

Он облокотился на перила лестницы и вытащил пачку сигарет.

- Я не курю, - сказал я.

- Это правильно. Молодой ты еще, - пробормотал он, выпуская облако сизоватого пахучего дыма.

Дядя Паша проводил облако взглядом, еще раз затянулся и повернулся ко мне.

- Что, страшно, стажер?

- Страшно, Пал Семеныч, - честно ответил я. Так как я был еще зеленым, то на "дядю Пашу" права пока не заработал. Пока.

- Hу и зря. Hет, оно вообще-то правильно, что страшно, в первый раз всем страшно, но зря. Бояться надо когда к тебе придут, а сейчас тебя бояться должны.

Дядя Паша помолчал, обдумывая собственные слова, а потом продолжил:

- По всем правилам педагогики я тебе сейчас должен был рассказать, как мне было страшно в первый раз. Поплакаться тебе в жилетку и поделиться незаменимым опытом, так сказать; но врать я тебе не буду. Тогда не те времена были, чтобы бояться. Это вы сейчас себе можете такое позволить. А тогда... Сразу после Голода не до того было.

Он зажал сигарету в зубах, задрал халат и сунул руку в карман штанов.