Логичнее всего было бы поместить в нее Бабая и заполнить оставшееся место, если таковое там могло остаться, ручной кладью. Остальные, еще твердо стоявшие на ногах, вполне могли бы пройтись пешком. Но здесь в соревнование с неумолимой логикой вступили еще более неумолимые силы природы. Именно те загадочные силы, витающие во влажном лесном воздухе, что позволяют выпить на этом самом воздухе литр водки (а то и больше) и еще долго не ощущать пагубных изменений в организме, вызванных алкоголем.

Неожиданно для всех промокший Бабай вступил в дискуссию о способе дальнейшего передвижения:

- Пошли! - громогласно произнес он и махнул рукой в сторону поля поросшего высокой травой, что раскинулось у него за спиной.

Как человек (вернее Бамбр), неоднократно оказывавшийся под дождем в лесу и вдали от цивилизации, Бамбр знал, что по мере намокания у людей куда-то пропадает энтузиазм, они становятся все более нервными и зло поглядывают на небо. Особенно нервные иногда комментируют выпадение на их головы повышенной нормы осадков со свойственной всем русскоязычным гражданам филологической изобретательностью. Бабай, однако, представлялся исключением из этого правила. Глаза его светились почти что детской радостью, обычно не свойственной намокшим. Казалось, что он готов пройти еще не один десяток километров. Опираясь на Нечто, подобно раненому командиру, осматривающему остатки потрепанного в боях полка, Бабай обозревал группу "корчмовцев" отеческим взглядом. Нечто держался стойко, поминутно поправляя чехол с гитарой, ремень которого сползал по одному намокшему плечу, и чьи-то сумки, соревновавшиеся в том же виде спорта на другом плече.

- Пошли! - повторил свой пламенный призыв Бабай и тут же ответил на немой вопрос окружающих "Сколько идти?":

- Тут близко!

Остальные "корчомовцы" не составляли исключения из правила относительно намокания. Добровольцев прокладывать дорогу по местным степным просторам не нашлось.

- Так! - произнес Бабай многозначительно.