Последнее предложение прозвучало резко, как приказ, и Аэлис даже подскочила. Она бросила взгляд на Ариану. Глаза у девушки широко раскрылись, она дрожала от страха. Рикьер лежал лицом вниз на траве. Кажется, он был без сознания, но она не видела раны, нанесенной клинком.
— Другим не причинят вреда? — спросила она.
— Я это уже обещал. Не люблю повторяться. — Голос звучал приглушенно из-под карнавальной маски, но в нем явственно слышалось высокомерие.
Аэлис бросила арбалет. Не говоря ни слова, предводитель повернулся и кивнул головой. Из-за арки, ранее скрытый ее массивной формой, вышел еще один человек, ведущий двух коней. Предводитель вскочил на крупного серого коня, а раненый неуклюже забрался на черную кобылу. Больше никто не пошевелился. Другие явно собирались остаться и заняться коранами.
— Что вы сделаете с девушкой? — крикнула Аэлис. Разбойник обернулся.
— Хватит вопросов, — резко ответил он. — Ты едешь или тебя придется связать и тащить, как телку?
Нарочито медленно Аэлис пустила коня шагом. Поравнявшись с Арианой, она остановилась и произнесла:
— Будь храброй, умница, они не посмеют причинить тебе зла. Если будет на то милость Риан, я очень скоро снова тебя увижу.
Она двинулась дальше, все еще медленно, сидя на коне с высоко поднято головой и расправив плечи, как и подобает дочери ее отца. Предводитель не обращал на нее внимания, он уже развернул своего коня и поскакал, даже не оглянувшись назад. Раненый мужчина ехал позади Аэлис. Втроем они, тихо позвякивая сбруей, проскакали под аркой Древних, сквозь ее холодную тень, а затем снова выехали на солнечный свет с другой стороны.
Они ехали по молодой траве почти прямо на север. Позади них береговая линия озера Дьерн повернула на восток и пропала из виду. Слева тянулись вдаль виноградники Уртэ. Впереди маячил лес. Аэлис хранила молчание, и мужчины в маске тоже не разговаривали. Когда они приблизились к соснам и бальзамину на опушке леса, Аэлис увидела хижину угольщика, стоящую у самой тропинки, заросшей травой. Дверь оказалась открытой. В утреннем свете никого не было видно, и не слышалось никаких звуков, кроме стука копыт их коней и птичьих криков.