Предводитель остановился. Он ни разу даже не взглянул на нее с тех пор, как они тронулись в путь, и сейчас не смотрел.

— Валери, — произнес он, оглядывая опушку леса с обеих сторон, — покарауль немного, но сначала найди Гарнота, он должен быть неподалеку, и пускай он промоет и перевяжет твое плечо. В ручье есть вода.

— В ручье обычно всегда есть вода, — низким голосом заметил раненый, неожиданно резко. Предводитель рассмеялся, и звук его смеха далеко разнесся в тишине.

— За эту рану тебе некого винить, кроме себя, — сказал он, — нечего вымещать на мне свои обиды. — Он спрыгнул с коня, потом впервые посмотрел на Аэлис. Знаком приказал ей спешиться. Она медленно подчинилась. Изысканно учтивым жестом, почти пародийным в данной обстановке, он указал на вход в хижину.

Аэлис огляделась. Они были совершенно одни, далеко от тех мест, где могли бы случайно появиться люди. Тот человек, Валери, под маской из меха серого волка, уже поворачивал коня, чтобы отправиться на поиски Гарнота, кем бы тот ни был. Возможно, угольщиком. Ее стрела все еще торчала из его плеча.

Она прошла вперед и вошла в хижину. Предводитель разбойников вошел следом и закрыл за собой дверь. Она захлопнулась, громко щелкнула задвижка. С обеих сторон в распахнутые окна дул ветер. Аэлис прошла на середину маленькой, скудно обставленной комнаты, отметив, что ее недавно подмели. Она обернулась.

Бертран де Талаир, младший сын, трубадур, снял маску сокола.

— Клянусь всеми святыми именами Риан, — произнес он, — я никогда в жизни не встречал женщины, подобной тебе. Аэлис, ты была великолепна.