— Не сомневаюсь, что они пришли бы к нам на помощь, — сказал Солдат, — но я не могу их об этом просить. Бхантан вынужден оборонять собственные границы от ханнаков. Если они оставят город без защиты, покуда ханнаки стоят в Да-тичетт, то потеряют все…

— Что ж, стало быть, у тебя большие проблемы, командир. Кафф ходит по Зэмерканду с крысой в запястье и рвет глотки всем горожанам, которые до сих пор осмеливаются противостоять Гумбольду. А у тебя связаны руки, да? Ну ладно. В городе будет полно трупов, но тем лучше для меня. Сколько мертвых глаз, которые можно выклевать! Сколько чудесных подгнивших тел! Воронам будет чем поживиться…

— Замолчи, бессердечная тварь!

Это сказала Лайана. Принцесса тихо вошла в шатер, не замеченная никем из собеседников. Услышав ее резкие слова, ворон возмущенно завопил:

— Тебе следовало бы напомнить жене, что женщины должны помалкивать, когда разговаривают мужчины.

— Я скорее склонен напомнить тебе, — сказал Солдат, — что ты — всего лишь птица.

— Когда-то я был человеком, — печально отозвался ворон. — Да, не взрослым. Всего лишь мальчишкой… И если б не та ведьма, чье тело давно уже сгнило в земле, я бы оставался человеком и поныне. Но я — ворон, ибо только она могла вернуть мне прежний облик. Увы! Эта женщина так же мертва, как мозговые клетки ханнаков.

— Иногда я жалею, что я не птица, — пробормотал Солдат. — Мне бы не приходилось решать столько проблем.

— Ну, взамен у тебя бы возникли иные затруднения. Например, ты думал бы о том, где добыть пропитание, как скрыться от людей с пращами, куда деваться больным воронам — ибо птичьих лекарей в природе не существует… Постоянно прятался бы, страшась попасться на глаза ястребу… О! Сюда идет Спэгг. Это единственный известный мне человек, который пахнет, как труп, но отчего-то продолжает ходить. Ладно, я полетел. Полакомлюсь падалью на улицах Зэмерканда.