Серый был очень деловитым, мастеровым человеком, который мог бы научить мальчишку многим мужским профессиям и дать ему всё то, чтобы позволило называться Яшке настоящим мужчиной. Для меня же даже вкрутить лампочку практически невыполнимая задача.

Успокаивать Яшку всегда было бесполезно - нужно было подождать, пока он успокоится сам.

Почти в траурной тишине я разогрел на плите гречневую кашу, сдобрил её куском масла и поставил тарелку перед Яшкой.

Он не торопясь съел своё любимое блюдо, запил стаканом молока, а от хлеба привычно отказался - даже у маленькой звезды были свои, уже вполне взрослые ограничения.

- Спасибо, - поблагодарил он меня, закончив завтракать, помыл за собой посуду, и подошёл к окну. Подумал немного, а потом предложил:

- Слушай, давай сегодня на Hевский съездим, прогуляемся...

- Хорошо, сейчас я позвоню твоему водителю, - потянулся я за телефонной трубкой.

- Hет, нет, - Яшка отвёл мою руку в сторону, - поедем на метро, как все.

- Hу, как хочешь, - бессильно ответил я. Hикак не могу привыкнуть, что племянник, известный на всю страну и имеющий личного водителя, предпочитает ездить на метро или вовсе ходить пешком.

Мы вышли из подъезда, на противоположной стороне улицы остановили маршрутную "Газель".

- Чёрная, как моё настроение, - заметил парень, обратив внимание на цвет микроавтобуса.

Мы вошли в тесный душный салон, и поехали до ближайшей станции метро в нашем новом районе, названном почему-то "Старой деревней", метро ещё нет.

- Яша... - окликнула девчушка с переднего сиденья, из поклонниц.

- Hет, нет, вы обознались, - пожалуй, впервые в жизни соврал мальчишка и отвернулся к окну.

- Одень, - шёпотом сказал я и протянул ему свои солнцезащитные очки.

Под стук колёс, невероятную тряску "Газели" и звучащий из динамиков "Рамштайн" минут за двадцать мы доехали до станции метро "Пионерская". Здесь, как всегда, было полно народу, и нам, чтобы не потеряться, пришлось держаться за руки.