Пять лет назад твоя мать приняла решение, которое я не сумел оценить, настолько слепо был предан «новому порядку». Две зимы назад — в феврале 1943 года — правота слов, произнесенных ею в порыве ярости, слов, которые я высокомерно отверг, посчитав их ложью, вскормленной теми, кто ненавидел наше отечество, подтвердилась. Мы, кто трудился в тайных лабораториях политической и финансовой системы страны, оказались обманутыми. За прошедшие с тех пор два года стало ясно, что Германию ждет неминуемое поражение. Мы притворялись, что не верим в это, но в глубине сердца знали, что так и будет. И другие тоже это знали. И они утратили бдительность. Все творимые втайне ужасы обнаружились, обман раскрылся.

Двадцать пять месяцев назад я выработал план и заручился поддержкой друзей в министерстве финансов. Они с готовностью согласились со мной. Перед нами встала задача: перевести огромные суммы денег в нейтральную Швейцарию — средства, которые в один прекрасный день должны пойти на оказание помощи и содействия тысячам и тысячам, чьи жизни были сломаны неслыханными злодеяниями, совершавшимися во имя Германии дикарями, понятия не имевшими о германской чести.

Теперь мы знаем все о концлагерях. Их названия останутся в истории мрачными призраками. Белзен, Дахау, Освенцим.

Нам стало известно о массовых казнях беспомощных людей, взрослых и детей, которых выстраивали вдоль траншей, вырытых их же руками, а затем расстреливали.

Мы узнали о крематориях — о Господи всеблагой! — о печах для сожжения человеческой плоти. О душе, из которого струилась не животворная вода, а смертоносный газ. О невообразимых, мерзких опытах, которые осуществлялись людьми, находившимися в здравом рассудке, по приказу безумных практиков медицинской науки, неведомой человечеству. Наши сердца обливаются кровью, когда мы представляем себе эти бесчисленные жертвы, мы выплакали глаза, но наши слезы уже ничему и никому не помогут. Наш ум, однако, не столь беспомощен. У нас есть план.