В это время из Х-матрицы, наконец, вывалился "Камарад Лепанто". Правильный бой пираты приняли вынужденно и проиграли его за десять минут, получив ракету в правый маршевый двигатель.

"Левиафан" потерял ход и не мог уйти в Х-матрицу, так как фрегат постоянно успевал встать на разгонном треке.

В зените могущества группировки "Синдикат TRIX" – которой, напомню, принадлежал "Левиафан" – пираты могли бы выставить примерно тридцать флуггеров-штурмовиков на базе истребителей "Черный Гром" и даже десять торпедоносцев. У такой своры имелись шансы исцелить фрегат огнем, ну или по крайней мере повредить, вытеснить с разгонного трека корабля.

Однако почти все ударные флуггеры "Синдикат" потерял в двух ноябрьских мясорубках: сперва в бесплодной попытке отразить удар конкордианской эскадры по базе "Последний Ковчег", затем – на Шварцвальде, в бою с "Алыми Тиграми".

Так что драться с новейшим кораблем южноамериканского флота "Левиафану" было по сути нечем.

В свою очередь, капитан фрегата сеньор Мачетанс не отдавал приказ об уничтожении пиратского рейдера, поскольку его убедительно просили "поспособствовать в захвате". Пираты сдаваться не собирались, вели огонь, а десантно-штурмовых флуггеров для абордажа на фрегате, естественно, не было.

И тут на сцене появился "Дзуйхо". Престарелый самурай выхватил саблю и ринулся в бой.

"Сабля" – это мы, москитные силы, чтобы вы понимали метафору.

Бладу пришлось дать команду на подъем флуггеров, сбежать шансов не было. Но и теперь пиратов ждал быстрый и бесславный конец: красота жеста хороша на сцене, а никак не в космосе.

Их было двадцать два. Двадцать два "Черных Грома", устаревших, без нормального техобслуживания – все что осталось от мощи "Синдиката TRIX". Против полусотни "Горынычей" под управлением кадровых пилотов. А с фланга выходил на позицию "Камарад Лепанто" – специализированный фрегат ПКО, за пультами которого, я думаю, подвывали от нетерпения наши аргентинские друзья, у которых давно свербило перестрелять влёт всю эту мразь.