Так вот, серьезная контора отличается от всех прочих тем, что готовится к любым вероятностям. Даже совершенно невероятным. Если хочешь знать, мы тут отрабатывали автономные действия подразделения в условиях глобальной гражданской войны – сепаратисты, самоопределение территорий и так далее. Отсюда закладки с оружием, документами, деньгами, цивильной одеждой! А также схроны, базы и даже мобильные ремзаводы! Вот так-то. Или, думаешь, с чего я выбрал именно Махаон, а? Я здесь отлеживаться буду до Второго Пришествия, и ни одна падла не найдет!

Он на секунду прекратил вбивать код в коммуникатор, подумал и добавил:

– Кроме, конечно, родной конторы. Хотя ей-то с чего? Официально мы оба пропали без вести. А за давностью лет нас и в двухсотые могли определить, запросто!

Под землей и снегом нечто щелкнуло и коротко заурчало.

– Работает! – Радостно воскликнул чернобородый. – Ну, теперь живем!

Доктор покачал фонариком и хмыкнул.

– Да-а-а, Соломончик... Какие же среди вашего начальства встречаются постмодернисты! Подумать только! Гражданская война!

– Не называй меня "Соломончик", я этого терпеть не могу... А что значит "постмодернисты"?

– Это, друг мой, когда людей посылают на задание, имея в виду зачистить их с орбиты главным калибром линкора. Или вот так: готовятся к гражданской войне на совершенно мирной планете.

– Пф-ф-ф! Скажешь тоже! Во-первых, служба такая. Во-вторых, Док, уж чья бы корова мычала. В-третьих, будь проще, – зачем называть мудаков таким красивым словом, когда можно сказать безо всяких: мудак?

– Потому что, как ты верно подметил, я сам, брат, из этих. И я не настолько самокритичен, чтобы прямо признать себя мудаком. Пусть будет постмодернист. – Сказал доктор и замолк, зябко ежась.

Здоровяк залез в раскоп и завозился тревожной землеройкой. В свете фонаря зеленела брошенная лопатка, унты сорок последнего размера и обширный зад чернобородого. Наконец он выбрался и помахал небольшим контейнером.