Потому что, когда в плечо впечатался приклад автомата, голову навестила ценная мысль: "Мать моя! Ниппонский бог! Да у меня же на руке целый натуральный шпионский комбайн! Замаскированный под переводчик "Сигурд"!"

Вот так всё просто. Среди пиратов это был просто киберпереводчик, а стоило попасть в руки государства – готовое дело.

Я тогда не знал, как именно, но его работу запеленговали, быстро раздедуктировали кто, где и что (ваш покорный слуга, весь такой нежный, у них в гостях) и разобрались. Быстро, четко и безжалостно. Это не талантливые любители. Это настоящая контрразведка, за которой мощь огромной империи.

Нас с Сантушем предусмотрительно заточили в разных карцерах, чтобы мы не могли скоординировать вранье. И всего через сутки перевели на тяжелый авианосец "Римуш", который теперь пёр через пространство в неизвестном мне направлении.

Я вывихнул мозг, придумывая, как объяснить клонскому дознавателю, что ГАБ подложило мне свинью в обличье "Сигурда" вовсе не для того, чтобы шпионить за Великой Конкордией, и при этом не расколоться, за чем именно я должен был шпионить. И как вообще спасти свою драгоценную жизнь?!

С последним пунктом выходило неладно. Собственно, с нами все еще цацкались только потому, что надеялись выведать, как работает, или хотя бы как активируется моя машинка.

Что я мог сказать? Какие тайны выдать? Чем купить жизнь? Решительно нечем. Меня можно было растерзать калеными щипцами – я ничего не выдал бы, потому что ничего не знал.

Голые железные стены, руки скованы за спиной, холодная стальная табуретка привинчена к полу, хрестоматийная лампа в лицо и голос дознавателя из темноты.

Лампа такая яркая, что я не вижу его лица, и кажется, что со мной разговаривают руки, перебирающие карандаш под конусом света.