-- Преследовало... -- буркнул Смит. -- Да уж, красиво получилось, ничего не скажешь. Я стоял к тебе спиной, разглядывал перисто-кучевое облачко, и вдруг, безо всякого предупреждения, сильнейший толчок, и я падаю! На земном языке, между прочим, это называется убийством.

-- По-моему, ты жив и здоров.

-- Я же говорю: на земном языке.

-- Ну извини, -- сдался Старик, очевидно, полагая, что тем самым закрывает тему.

-- "Извини"?! -- изумился Смит.

-- У меня же не было возможности принести тебе извинения раньше.

-- Ладно. Дело не в изгнании. Это я бы еще пережил. Да и потом, рано или поздно я все равно ушел бы сам. Но мотив, мотив! Тебе понадобилось скорректировать кошмарный просчет в твоем Творении, где все было так замечательно продумано и выверено!

-- Какой еще просчет? -- несколько нервозно спросил Старик.

--А такой. Если все вокруг беленькие, то как, спрашивается, распознать тебя?

-- В каком смысле? -- Старик облизнул губы.

-- Чтобы белое было белым, нужна чернота, -- отчеканил Смит без своих обычных ужимочек. -- Если вокруг одна белизна, белого не существует. Ты спихнул меня вниз, чтобы выделиться. Стало быть, мотив твоего поступка -- тщеславие.

-- Нет же! -- возмутился Старик. И, немного подумав, добавил: -- Надеюсь, что нет.

-- За тобой должок. И тебе никогда за него не расплатиться, сколько ни кайся. До моего изгнания никто, даже ангелы, не понимал, что ты собой являешь, никто не чувствовал исходящего от тебя тепла, не видел сияния. Но появился я, и на фоне тьмы ты стал видим во всей своей красе. Так продолжается и по сей день.

-- Для того мы и наведались с тобой на Землю, чтобы проверить, видим ли я и видим ли ты.

-- Если бы не я, не моя жертва, ты был бы невидимкой! -- прошипел мистер Смит.

-- Готов признать, что отчасти ты прав. -- Старик понемногу приходил в себя.