Даже не зная его звания, по одному только голосу можно было определить, что это говорит сержант.

На черной бычьей шее Эйпона ярко выделялись бусы и цепочка. Подобные украшения были почти у всех членов отряда. Шутки ради Хадсон предпочел аналогичное украшение нарисовать и ходил, гордый своей выдумкой.

— Вставайте, дорогие мои, — издевательски продолжал Эйпон. День в казармах космического десанта — все равно, что день на ферме. Каждые полчаса — завтрак, каждые два дня — парад… Люблю я эту службу! — Как ни странно, последние слова прозвучали искренне.

— Ой, черт, пол какой холодный!

— Тебе что, принести теплые тапочки?

— Если принесешь, я буду очень благодарен!

Десантники вставали один за другим. Короткие шорты цвета хаки были призваны не столько прикрывать определенные части тела, сколько оттенять развитые мускулы этих переполненных жизненной энергией людей.

Среди них, дышащих здоровьем и силой, Рипли стало немного неуютно; но их энергии, казалось, хватает на всех.

Даже шутки этих людей отличались здоровой грубостью и своеобразной сочностью. Рипли никогда не умела так шутить.

— Пошевеливайтесь, — подгонял задержавшихся лежебок Эйпон.

«Это люди без комплексов», — грустно отметила про себя Рипли. Как любому человеку, перенесшему психическую травму, ей было и слегка завидно, и немного неприятно быть с ними рядом, ежесекундно получая подтверждения собственной ущербности.

— Ненавижу я эту службу, — проговорил Хадсон, так и не дождавшийся тапочек.

— Быстро, быстро, пошли! — не прекращал подгонять десантников Эйпон. — Разминаемся, разминаемся…

Они разминались. Крепко сложенная, с хорошо развитой грудью, Вески принялась подтягиваться на турнике; почти сразу к ней присоединился блондин Дрейк. Рипли прошла мимо них, стесняясь своей изнеженной, в сравнении с ними, фигуры.