Я сидел в углу дивана и по большому счёту не желал ни с кем общаться. Когда же сидевшая рядом девушка, словно одурманенная чем-то, склонила свою голову мне на плечо и заговорила – о неинтересном и ужасно глупом, словно сама с собой, я, отводя плечо в сторону и пытаясь встать, неожиданно увидел её. Мария стояла у окна, скрестив на груди руки и устремив взгляд на резкие, причиняющие боль глазам, разноцветные огни. Казалось, она была так далеко от всей этой суеты, думала о чём-то или мечтала, что мне стало неловко за неё: как она очутилась в таком ненужном, дурно пахнущем месте? Расстояние между нами было небольшое, и как раз кто-то случайно включил свет, всего на секунду. Но мне хватило и этой жалкой секунды, чтобы оцепенеть от её карих глаз, пышных каштановых волос и стройной маленькой фигурки, явившейся, словно ниоткуда, чтобы в один прекрасный миг лишить меня воли и свойственного мне рационализма. Снова опрокинувшись на спинку дивана, я заворожено следил за ней, боясь обнаружить своё присутствие. Резким движением руки испугал свою соседку. Повертел головой из стороны, в сторону выискивая знакомых. А потом начались танцы. Она танцевала, плавно размахивая руками перед лицом. Её гибкое тело сливалось с мелодией, льющейся из динамиков, и многие молодые пижоны, я готов поклясться, всё бы отдали, чтобы узнать, как она умеет любить. Мария пригласила меня на медленный танец, вырвав из цепких объятий полумрака. Я не сопротивлялся и, обнимая её, окунулся в волны неведомых ранее чувств, где господствовали энергия и тепло, искренность и страсть.

– Я давно тебя заметила, – сказала она, – и как смотришь на меня, и сказать что-то хочешь. Всегда ждёшь, когда девушка первая подойдёт?

– Ты так красива, что я с трудом сдерживаю желание совершить что-то необычное, даже сюрреалистическое.

Я часто выражаюсь не совсем понятно, пытаясь произвести впечатление. А она, улыбнувшись, ответила: