В двадцать лет, удалившись от родительской опеки – в одиночестве, я воспитывал в себе способность не удивляться окружающему меня безумию, охватившему страну в начале девяностых. Я пришёл к выводу, что настоящая действительность далека от идеала, если самовыражение постигается путём личного саморазрушения, приводящего в лучшем случае к смерти. Иных выводов то время родить и не могло. Поэтому жить было в принципе интересно.Моя книга примитивна, даже если и скажу, что сам так не думаю.Каждый пишет, как умеет. Поэтому приступим к повествованию, время то не бесконечно, оно тает, приоткрывая покров таинства.Была пятница. Я проснулся около девяти часов и выглянул в окно без ясно охарактеризованной надежды увидеть нечто необычное. Но оказалось, что из всей мартовской недели этот день самый лучший.Дождь лил непрерывным мелко моросящим потоком, пропитывая землю пока ещё холодной и способствующей простудным заболеваниям водой. Тёмные тучи заволокли небо, оставляя в душе место полуподвальным грёзам и не было ни малейшей надежды, что солнечные вчерашние дни вернутся не только в ближайшее время, но и вообще когда-либо. Я предвкушал долгие часы творчества.Тот день был соткан из таких элементарных частиц материи, какие Природа приберегла для меня одного, словно понимая, что человеку иногда требуется, и даже необходимо, нечто мерзкое. Не подумайте, что я пессимист.Завтрак, состоящий из пустых макарон и слабо заваренного чая DILMAH, не занял, как и предполагалось много времени, и самое лучшее, что можно было придумать, это сочинить одно или два стихотворения, или даже начало новой поэмы. На это я потратил около получаса, и действительно сочинил пролог большого произведения, дальнейший сюжет которого, кажется, так и не был воплощён в жизнь.
