Прошло несколько дней, я собрал все её фотографии в большую стопку и, вложив их в полиэтиленовый мешок, спрятал в нижнем ящике письменного стола. Ещё через неделю, звуки за окном, оживший телефон и книги окончательно разбудили меня. Произошло чудо: полетели дни – стремительные, холодные, беспорядочные; серые краски сменились сочным хаосом настоящего, и тысячи мыслей, роясь и откладываясь в голове, возводили фундамент хоть какого-то, но будущего, на горизонте которого маячила надежда. Приступы меланхолии, окатывающие беспощадной волной, всё реже и реже посещали меня. Тоска, лишь по поводу чего-то несбыточного имела место в моей жизни, и не оставалось ничего другого, как закрыть глаза умершему чувству. Теперь почти ничего не связывало нас с Марией. Мир изменился. Сердце моё опустело. 2. Начало всего (II). «Ты ушёл в неосязаемое ничто». Этрусская мудрость Не подумайте, что я сумасшедший. Даже, если и был им – то самое непродолжительное время. Сумасшествие – процесс не фатальный, но – способствующий оздоровлению заполненного шлаками страха и боли мозга, ищущий и находящий выход за счёт очищения – временем. Только для одних этот процесс длится несколько дней, для других – месяцы, для третьих – всю оставшуюся жизнь. Следовательно: безумие – лекарство от прошлого. А я всегда утверждал, что нет ничего ужаснее этого периода жизни. Ещё Фрейд сказал: «Кровать ей была слишком мала…» Мне двадцать пять лет. Вероятность стать знаменитым в ближайшие несколько лет настолько смешна, что я закрываю глаза на свойственное мне тщеславие и продолжаю спокойно жить и работать дальше. Этим и спасаюсь. Детство, как и у всех родившихся на рубеже восьмидесятых годов прошло безоблачно. Мы не думали о деньгах, быстрой славе, патологической смене сексуальных партнёров. И даже принципиальное будущее было для нас определено. И всё вроде бы устраивало. За что и поплатились впоследствии. Но о чём никогда не жалели.