На следующий день его доставили в Демянск. Человек десять немецких офицеров пристально смотрели на Кокорина, сравнивая его лицо с фотографией Молотова. Вывод "экспертов" был единогласным - похож.

Однако тут же градом посыпались вопросы: где жил, учился, когда и где в последний раз видел "дядю"? Кокорин отвечал, что встречался с Молотовым в Кремле 12 марта, после получения назначения на Северо-западный фронт. Ссылаясь на этот разговор, "племянник" поведал, что военная политика СССР заключается в том, чтобы оттеснить немецкие войска к границам 1941 г. и предложить Гитлеру мир. А через 10-20 лет СССР как следует вооружится и в нарушение договорных обязательств нападет на Германию, чтобы покончить с ней.

"Родственнику" высокопоставленного советского деятеля оказали медицинскую помощь, переодели и отправили в госпиталь. Там к нему пришел немецкий офицер, который показал листовку с изображением двух военнопленных и попросил опознать их. Кокорин ответил, что вроде бы видел где-то одного из них. На что офицер воскликнул, указывая на конкретное лицо: "Но это же ваш двоюродный брат Григорий. А другого вы знаете?" "Я знаю его и видел несколько раз. Это - Яков Джугашвили, сын Сталина," - на сей раз угадал пленник.

Офицер ушел, сказав на прощанье, что их следующая встреча, где будет присутствовать и "брат", состоится в Берлине. Но в немецкую столицу Кокорин попал только в июле 1942 г.: он заболел сыпным тифом и его оставили в госпитале.

...Сегодня, читая протоколы допросов Кокорина, поневоле спрашиваешь себя: что здесь правда, что - ложь или интерпретация заключенного, а что - игры следственного аппарата? Как мог Кокорин, если он не имел никакого отношения к семье Молотова и прожил всю жизнь в глухом вятском селе опознать Якова Джугашвили? Ведь тот был мало известен в Советском Союзе. Что стоило немцам обратиться к сдавшемуся в плен Николаю Тарасову и получить от него справку о бывшем подчиненном старшине Кокорине? Нет, здесь что-то не то...